«Эта история напрочь отбила желание сдавать квартиру. Стояла она закрытая два года, пусть бы и дальше стояла», — признается в беседе с журналистами Елена Владимировна. В прошлом месяце минчанка, на свою беду, решила «войти в положение» и заселить в наследственную однушку квартиранта, которому «отказали все». Доброе дело не осталось безнаказанным.
«Никто не хочет заселять россиянина»
Четырехэтажка по Кедышко, 23А, совершенно не похожа на поле боя. Дом, как это и заведено в старом жилфонде, утопает в зелени; каждый его пока не «откапиталенный» кирпичик купается в лучах осеннего солнца. Меж тем именно тут развернулись настоящие арендные страсти.
— Второго сентября мы разместили объявление о сдаче квартиры, — рассказывает журналистам Екатерина, дочь Елены Владимировны. — За готовую к жизни однушку просили 1250 рублей, плюс такую же сумму в качестве залога. По нашему району это было лучшее предложение. Поэтому телефон начал разрываться от звонков и сообщений уже через несколько минут после публикации.
Как позже стало понятно из статистики, всего за один день позвонил 81 человек. И надо же было из всего этого количества выбрать «оккупаса»…
Прежде чем сдавать метры, минчане немного освежили квартиру: переклеили обои в комнате, провели генеральную уборку. Говорят, в качестве квартиранта хотели видеть одного человека, предполагали, что это будет студент — в двух шагах находится БГАТУ.
— Просмотры назначили на 4 сентября. Решили, что в процессе знакомств увидим «своего» человека, ему и сдадим, — вспоминает Екатерина. — Среди звонивших был один мужчина, Алексей, который ну очень просил заселить именно его. Рассказал, что уже четыре арендодателя «отбраковали» его кандидатуру. Все из-за того, что он гражданин Российской Федерации.
Убеждал, что у беларусов предвзятое отношение к иностранцам.
Я подумала, что действительно многие могут не захотеть связываться. Да и мы, честно говоря, не горели желанием: с беларусами понятно, как решать проблемы, если те вдруг возникнут, а гражданин другой страны… Но звонивший так сильно просил, уговаривал.
К тому же он рассказал, что жить планирует с 17-летним сыном, а тот уже беларус — с синим паспортом, ходит в расположенную рядом школу. Также Алексей обмолвился, что сын прописан совсем рядом, по улице Макаенка. А жилье им нужно, потому что с матерью ребенка возникли какие-то разногласия, и вот они ищут крышу над головой.
Четвертого сентября начались просмотры. Среди тех, кто спешил познакомиться с квартирой и ее хозяйкой, были и отец с сыном. Екатерина говорит, что подозрений потенциальные квартиранты не вызвали: самые обычные люди. Разве что на жалость сильно давили: мол, снимают сейчас квартиру посуточно, отдают много денег и не знают, что будет завтра.
— Наша принципиальная позиция — сдавать квартиру только официально, через договор.
Он хоть как-то защищает обе стороны. Плюс мы рассчитывали на заселение на год, не меньше. Озвучили все эти условия Алексею и его сыну. Они согласились. Также мы решили себя подстраховать и заключить договор с 17-летним парнем — гражданином Республики Беларусь, — отмечает собеседница.
Пятого сентября стороны встретились в «Первом национальном торговом доме» на Востоке, где сейчас расположен РСЦ Первомайского района. Собственница и почти квартирант успели заполнить и подписать типовой договор, но не зарегистрировали его.
— Оказалось, что для заключения договора нужен техпаспорт на квартиру. А у нас его вообще не было — оформляя наследство, как-то упустили этот момент. Благо кадастровое агентство расположено в том же здании, и мама тут же подала заявление на восстановление документа. Заплатила за срочность — техпаспорт должен был быть готов через три рабочих дня, — восстанавливает события Екатерина.
Тут бы всем и разойтись по своим делам, назначив встречу, когда на руках будет полный пакет документов, но минчане решили войти в положение страждущих квартирантов.
— Договорились, что сразу отдадим им ключи, чтобы они могли начать перевозить вещи, а встретимся в РСЦ уже на следующей неделе. Алексей поблагодарил за готовность идти навстречу, передал 1250 рублей. Залог же пообещал отдать, когда будем заключать договор.
Десятого сентября я забрала техпаспорт и сразу же связалась с Алексеем, чтобы выбрать время для встречи в РСЦ и регистрации договора.
Но… он начал увиливать: сначала не мог, так как был занят, потом уехал, затем уехал в Москву его сын. После у сына появились проблемы в школе. А закончилось все тем, что «сыну вообще нельзя появляться под камерами, так как его разыскивают, а в РСЦ все помещения напичканы камерами». Это был уже какой-то бред, особенно с учетом того, что 5 сентября мы уже встречались там.
Конечно, мне все это не понравилось. Посовещавшись с дочкой и зятем, решила, что надо разбегаться с этими товарищами. Зачем мне нелегальные жильцы? — говорит Елена Владимировна.
«Не имеете права, выселяйте через суд»
Но оказалось, что захотеть расстаться с квартирантами и реально расстаться с ними — вообще не одно и то же. Уведомив по телефону Алексея о необходимости покинуть однушку, Елена получила в ответ бурю эмоций.
— Понимая, как это все непросто, мы дали им шесть дней на то, чтобы найти себе новое жилье и съехать. Объяснили, что как только получим ключи, вернем оставшуюся часть денег (пропорционально прожитым дням). То есть 20 сентября квартира должна была быть свободной, — дополняет картину Егор, зять Елены Владимировны. — Однако в понедельник, 20 сентября, когда мы приехали, Алексей заявил, что не только никуда не уедет, но и запрещает нам заходить в квартиру.
И вообще выселять его надо по суду. А пока нет решения — он здесь будет жить.
Подозревая, что в последующем могут появиться обвинения, что из однушки пропал миллион долларов, мы и правда не стали заходить в квартиру. Вместо этого вызвали милицию, написали заявление с просьбой помочь выселить человека, так как жилье он занимает нелегально — договор же мы так и не заключили.
Также собственники решили заменить нижний замок, чтобы без их ведома «оккупас» не мог попасть в квартиру. Надо будет забрать вещи — наберет, и они договорятся. На этом и успокоились. Однако звонка не последовало. А на следующий день, проезжая мимо, Екатерина с Егором увидели, что в квартире Елены Владимировны горит свет.
Как такое возможно? Легко, если заменить замки, что нелегальный жилец и сделал.
— 22 сентября мы решили устроить засаду, — вспоминает абсурдную ситуацию Егор. — Почти два часа просидели во дворе, наблюдая за окнами. В какой-то момент в комнате на секунду зажегся свет. Мы тут же вызвали милицию, объяснив, что в квартире находятся посторонние лица — похоже на взлом с проникновением. Через десять минут сотрудники были на месте. Начали стучать, однако никто не открывал. Тогда и мы, и сотрудники милиции попытались отпереть дверь своими ключами — ничего не вышло.
И только когда приехал мастер по замене замков, в квартире началось шебуршание — Алексей открыл дверь. Да еще с претензией: «Я спал, чего вы тут копошитесь, вы не имеете права!»
Собственники и недоквартиранты снова отправились в милицию.
— Мы не хотели, чтобы на человека возбуждали уголовное дело, чтобы его посадили. Планировали договориться. Предложили встретиться на следующий день, чтобы в присутствии участкового Алексей забрал свои вещи, а мы отдали ему деньги за «недожитые» дни (и за вычетом суммы, которую пришлось потратить на замену замков). В ответ он кричал, что милиция не имеет права заниматься выселением и мы должны обращаться в суд. Даже размахивал незарегистрированным договором.
В итоге сошлись на том, что сейчас, в ночь с 22 на 23 сентября, Алексей забирает ценные вещи, а на следующий день связывается с нами, чтобы вывезти остальное. Вещи первой необходимости он и правда забрал, хотя упирался до последнего и даже милиции говорил, что никуда не поедет. А остальное… Уже неделю он не выходит на связь и игнорирует наши обращения, — удивляется Егор.
Семья вспоминает, что, покинув квартиру, жилец демонстративно разместился с пожитками в подъезде. Сколько он просидел на лестничной клетке — неизвестно.
Это был заранее продуманный план?
Напоследок Алексей оставил арендодателям сюрприз: закрыл квартиру на верхний замок — тот, который врезал сам и от которого у хозяев ключей не было. Минчанам пришлось еще раз вызывать мастера по вскрытию дверей.
— Из-за возникшей ситуации нам пришлось пообщаться с мастерами по замене замков, и, знаете, возникает ощущение, что это некий новый тренд: квартиранты заселяются, перестают платить, но не съезжают добровольно, требуя выселять их по суду, — размышляет Екатерина. — А что такое суд? Это месяцы разбирательств. Дело можно бесконечно затягивать, заседания переносить, подавать апелляции. Таким образом, прожить без оплаты можно несколько месяцев. А потом найти следующих арендодателей и провернуть с ними ту же самую схему.
— Так ведь и Алексей, собирая вещи, сказал, что ничего страшного: нас, арендодателей, много, он следующих найдет, — вспоминает Егор. — Услышав это, я специально обзвонил всех собственников, которые предлагают метры в нашем районе. Предупредил их, что есть такой товарищ и с ним лучше не связываться. Люди очень благодарили.
— Получается, нас даже спасло то, что не успели заключить договор. Если бы он был, ходили бы сейчас по судам, — добавляет Екатерина. — Вообще, я теперь считаю, что со стороны органов реакция на такой прецедент должна быть жесткой, иначе это станет сигналом для всех недобросовестных людей: можно менять замки в понравившейся квартире и жить в свое удовольствие. Ну и арендодателям совет: не надо быть мягкими, уступчивыми — если началось что-то подозрительное, действовать стоит жестко. И ведите всю коммуникацию посредством переписки, чтобы потом были доказательства. Разговоры по телефону — это слово против слова.
— Как думаете, почему ваш жилец уклонялся от заключения договора? Ведь тогда действительно можно было бы не платить и растянуть процесс выселения месяца на три.
— Мы пришли к выводу, что у него, скорее всего, просто не было свободных 1250 рублей, которые надо было внести в качестве залога. Он ведь и нам в какой-то момент кричал, мол, верните всю сумму, тогда я съеду, — вспоминают Екатерина и Егор.
— Пожалели людей, — вздыхает Елена Владимировна. — Лучше бы студента заселили, который замотивирован жить рядом с университетом.
Вот мы и дошли до тех времен, когда студенты — категория, которой раньше вообще старались не сдавать жилье, — стали благонадежными квартирантами.