В своем ультиматуме Владимир Зеленский говорил не только про ретрансляторы, но в том числе и о поставках топлива для российской армии из нашей страны. В последнее время Украина устраивает атаки по российским НПЗ, форсирует топливный коллапс в российских регионах и оккупированном Крыму. Что слова президента соседней страны значат для беларусских НПЗ и может ли Киев атаковать их? Об этом в новом выпуске нашего шоу «Как это понимать» рассуждает политический аналитик Артем Шрайбман.
— Ты допускаешь, что Украина тоже может начать бить по беларусским нефтеперерабатывающим заводам? — задал вопрос ведущий Глеб Семенов.
— Я думаю, что в Украине все понимают, что это будет переходом еще большей красной черты, чем удары по вышкам с ретрансляторами.
Когда ты бьешь по вышкам, ты, во-первых, скорее всего, делаешь это так, чтобы никто не погиб. К тому же, как в случае поражения самолета в Мачулищах три года назад, можно списать на то, что «мы ударили по российской технике, а не по беларусской». Вы как бы оставляете Лукашенко пространство, чтобы сказать: «Ну что я могу сделать, русские зашли, русских ударили, никто не пострадал, давайте не будем ввязываться в войну, я же мудрый мирный лидер».
Если ты бьешь по НПЗ, такого отходного пути Лукашенко не оставляешь. Он уже не может просто сказать: «Ну ударили по НПЗ, что мне делать? Я просто проигнорирую, отстрою НПЗ обратно». Нет, это повод для войны, для каких-то действий со стороны Беларуси. Но мне сложно представить, что это могло бы быть.
Допускаю, что при эскалационном сценарии, если пойдет удар в ответ на удар, каждый раз с повышением ставок, конечно, НПЗ (особенно Мозырский, который возле границы) войдут в топ-10 объектов из тех пятисот целей, которые Украина себе наметила в Беларуси. Потому что стратегия последних месяцев — это создать для России невыносимые условия продолжения войны по всем фронтам: техническому, логистическому, но и топливному. Не просто обрезать ее экспортные доходы от нефти и нефтепродуктов, но и создать на внутреннем рынке напряжение. В первую очередь в густонаселенных городах европейской части России: Москве, Петербурге.
И тут приходит на помощь Лукашенко. Он своими поставками с позиции Украины мешает ей достигать стратегической цели в прекращении войны. И здесь возникает вопрос, что с этим делать, поскольку беларусские НПЗ — это не решающий фактор, но они какую-то часть дефицита закрывают.
Я не знаю статистики, она закрытая и секретная, но я не уверен, что поставки с НПЗ автоматически идут на фронт. И главный дефицит топлива у России сейчас не на фронте, а в городах. Скорее всего, это топливо идет на затыкание дыр для населения. Но, конечно, косвенно это пополнение той же бочки, которую Украина хочет опустошить.
Не представляю себе ситуацию, в которой Лукашенко добровольно говорит: «Раз мне Украина угрожает, я не буду больше поставлять бензин в Россию». Это, во-первых, огромная прибыль, это смысл существования этих НПЗ за пределами наполнения беларусского рынка. Больше им некому продавать нефтепродукты.
Во-вторых, это было бы абсолютно явной пощечиной России. В момент топливного кризиса ты по просьбе или по требованию военного противника, врага прекращаешь поставки топлива. Какой ты союзник в такой ситуации?
Если ультимативная часть дойдет до топлива и НПЗ в формате «либо вы прекращаете поставки, либо мы бомбим», мы подойдем вплотную к войне Украины и Беларуси, как бы это жестко ни звучало. Пути для отступления тут очень сложно представить.
Читайте также
Поблагодарить за статью