Традиция девадаси, или «рабынь божьих», возникла в Южной Индии более 1000 лет назад. Девочки, посвященные богам ради их благосклонности, жили при храмах, трудились и исполняли сакральные танцы и песни. Однако со временем традиция стала больше походить на систему узаконенной проституции. И существует до сих пор, несмотря на запрет. О том, как индийских девушек загоняют в ловушку сексуальной эксплуатации, пишет Би-би-си — репортаж публикует в переводе Русская служба издания.
«Секс-работа сильно повлияла на меня. Мое тело стало очень слабым, я психологически сломлена», — говорит Чандрика.
Для Чандрики (имя изменено по соображениям конфиденциальности) работа в секс-индустрии началась с религиозного обряда. В 15 лет ее отвели в храм и торжественно «обвенчали» с богиней.
«Тогда я не осознавала, что означает эта церемония», — говорит она Би-би-си.
Сейчас Чандрике за 30, и она занимается сексом за деньги уже почти 20 лет.
От «невесты богов» до проститутки
Власти южноиндийского штата Карнатака начали опрос, чтобы выявить людей, которые, как и Чандрика, попали в секс-индустрию после посвящения в девадаси.
Традиция девадаси, или «рабынь божьих», возникла в Южной Индии более 1000 лет назад. Изначально девадаси выступали в храмах и славились сакральным искусством пения и танцев. Однако со временем система девадаси стала больше походить на систему узаконенной проституции.
Хотя во многих регионах Индии запреты на традицию девадаси начали действовать еще во времена, когда Индия была английской колонией, Карнатака запретила эту практику относительно недавно — лишь в 1982 году. Несмотря на запрет, традиция девадаси продолжает существовать до сих пор.
В деревнях девадаси могут жить с постоянным мужчиной и одновременно продолжать принимать клиентов. Однако многие из них переезжают в большие города, такие как Мумбаи, чтобы устроиться на работу в бордель.
«Я не могла ни есть, ни спать»
После обряда посвящения, прошедшего в Белгауме, Чандрика вернулась домой и жила совершенно обычной жизнью. Однако через четыре года одна из родственниц пообещала устроить ее домработницей. Вместо этого она отвезла Чандрику в промышленный город Сангли и оставила ее работать в борделе.
«В первые месяцы было очень трудно. Я чувствовала себя ужасно. Я не могла ни есть, ни спать, — вспоминает Чандрика. — Я думала о побеге, но постепенно смирилась с происходящим».
Чандрике было всего 19 лет. У нее было минимальное образование, она плохо понимала хинди и маратхи — языки, на которых говорят в Сангли.
«Некоторые клиенты применяли грубую физическую силу, другие — оскорбляли меня словами. Я не знала, как это перенести», — продолжает Чандрика.
Клиентами борделя были самые разные люди — от водителей и чернорабочих до студентов и юристов.
Там же она познакомилась со своим партнером — местным водителем грузовика. У пары родились дочь и сын. Все это время Чандрика продолжала работать в борделе, принимая от 10 до 15 клиентов в день, пока ее партнер сидел с детьми.
Спустя несколько лет после рождения второго ребенка партнер Чандрики погиб в автомобильной аварии, и она вернулась в Белгаум, откуда через переводчика и поговорила с Би-би-си.
«Мужчины приходят к нам не для того, чтобы жениться»
Не все девадаси работают в борделях, и некоторые из них вовсе не являются секс-работницами.
23-летние двоюродные сестры Анкита и Шилпа живут в деревне на севере Карнатаки. Как и Чандрика, они принадлежат к касте неприкасаемых, которая в Индии подвергается серьезной дискриминации.
Проучившись всего год, Шилпа бросила школу и в 20 лет прошла обряд посвящения. Анкита училась примерно до 15 лет. Когда ей исполнился 21 год, родители организовали для нее церемонию посвящения. Потом погиб ее брат, и родители заставили Анкиту стать девадаси.
«Мои родители сказали, что хотят посвятить меня богиням. Я отказалась. Через неделю они перестали давать мне еду», — говорит Анкита.
«Я чувствовала себя ужасно, но согласилась ради своей семьи. Я оделась как невеста и „обвенчалась“ с богиней».
Анкита носит на шее символ этого союза — ожерелье из белых жемчужин и красных бусин.
Ни мать, ни бабушка Анкиты не были девадаси. У семьи есть небольшой участок земли, но его не хватает, чтобы прокормиться.
«Мы боимся, что если никто не будет посвящен, богиня нас проклянет», — говорит Анкита.
Девадаси не могут вступать в брак, но могут состоять в постоянных отношениях. Их партнеры могут быть женаты на другой женщине. Анкита отвергла все попытки мужчин сблизиться с ней и зарабатывает около четырех долларов в день, обрабатывая поля.
Жизнь Шилпы сложилась иначе. После обряда посвящения она начала отношения с приехавшим на заработки мигрантом.
«Он пришел ко мне, потому что знал, что я девадаси», — рассказывает она.
Как происходит со многими женщинами-девадаси, партнер жил у Шилпы дома.
«Через несколько месяцев я забеременела. За все это время он дал мне 3000 рупий (35 долларов). Он никак не отреагировал, когда я сказала ему, что беременна, и однажды просто исчез».
К этому моменту Шилпа была на третьем месяце и чувствовала себя совершенно потерянной.
«Я пыталась ему позвонить, но его телефон был недоступен. Я даже не знаю, откуда он родом».
Шилпа не стала обращаться за помощью в полицию.
«Мужчины приходят к нам не для того, чтобы жениться», — говорит она.
Бедность и эксплуатация
Доктор М. Бхагьялакшми — директор местной некоммерческой организации Sakhi Trust и работает с женщинами-девадаси уже больше 20 лет. По ее словам, несмотря на официальный запрет, обряды посвящения девочек богиням продолжаются.
«Каждый год мы предотвращаем посвящение в девадаси трех-четырех девочек. Но большинство церемоний проходит тайно. Мы узнаем о них только тогда, когда девочка оказывается беременной или рожает ребенка».
Бхагьялакшми говорит, что многие женщины живут без элементарных удобств. Они плохо питаются, не получают никакого образования и боятся обратиться за помощью.
«Мы провели опрос 10 тысяч девадаси в округе Виджаянагара. Я видела, как в эту систему втягивают девочек с инвалидностью, слепых и других уязвимых женщин. Почти у 70% из них не было своего дома», — сказала она Би-би-си.
Интимные партнеры девадаси часто отказываются пользоваться презервативами, что приводит к нежелательной беременности или передаче ВИЧ.
По оценке Бхагьялакшми, примерно 95% всех девадаси принадлежат к касте неприкасаемых, остальные — к племенным общинам.
В отличие от прошлых времен, современные девадаси не получают никакой поддержки или дохода от храмов.
«Система девадаси — это просто эксплуатация», — категорично заявляет Бхагьялакшми.
Отказ от практики
Раз в год девадаси съезжаются на фестиваль, проходящий в храме Йелламма Саундатти в Белгауме. В нем участвуют как действующие, так и бывшие представительницы традиции, но местные чиновники утверждают, что обряды посвящения там не проводятся.
«Сейчас это наказуемое преступление. Во время фестивалей мы размещаем плакаты и раздаем брошюры, чтобы предупредить людей о том, что будут приняты строгие меры», — говорит Вишвас Васант Вайдья.
Вайдья — депутат парламента штата Карнатака и член управляющего совета храма Йелламма. В интервью Би-би-си он заявил, что число женщин-девадаси резко сократилось.
«Сейчас в моем избирательном округе может быть от 50 до 60 девадаси, — говорит он. — Никто в храме не поощряет посвящение в девадаси».
«Мы прекратили традицию девадаси благодаря решительным действиям», — утверждает он.
Последнее исследование, проведенное властями штата Карнатака в 2008 году, показало, что число женщин, посвященных в девадаси, превышает 46 тысяч.
Новое поколение
Заработанные секс-работой деньги помогли Чандрике выбраться из бедности. Чтобы уберечь своих детей от стигмы, она отправила их в частную школу-интернат.
«Я всегда переживала за свою дочь, — говорит Чандрика. — Когда ей было около 16 лет, я выдала ее замуж за родственника, чтобы она не стала девадаси, как я. Сейчас она живет с мужем».
В настоящее время Чандрика работает в НКО и регулярно проходит обследование на ВИЧ.
«Я старею, через несколько лет я уже не смогу заниматься секс-работой», — говорит она. Чандрика планирует открыть лавку, где будет продавать фрукты и овощи.
Шилпа хочет дать своей дочери достойное образование. Она отрицательно относится к традиции девадаси.
«Я хочу, чтобы это прекратилось. Я не сделаю свою дочь девадаси. Я не хочу поддерживать эту систему», — говорит она.
Анкита говорит, что хочет выйти замуж и наконец снять жемчужное ожерелье.