Подростки убивали даже милиционеров. Как Орша стала криминальной столицей Беларуси и когда перестала ей быть
20 октября 2026 в 1792513800
Кирилл Папоротников / «Зеркало»
«Три тюрьмы и ни одного института / театра / кинотеатра» - эту расхожую фразу об Орше слышали многие, и на долгие годы она стала визитной карточкой города, который воспринимался криминальной столицей Беларуси. Рассказываем, почему так получилось, как формировался бандитский стереотип о ней в советское время (да и в первые годы независимости) и когда он перестал быть правдивым.
Появление трех колоний
Древняя Орша - в летописях она впервые упоминается под 1067 годом (тогда же, когда и Минск) - встретила XIX век как небольшой городок в составе Российской империи, ранее захватившей беларусские земли. Долгое время в ее центре существовал иезуитский коллегиум (учебное заведение при одноименном монашеском ордене). После изгнания иезуитов из империи комплекс зданий отдали другому ордену - доминиканцев, а позже и государству, которое в 1840-х годах превратило его здание в тюрьму. Это было частью общих процессов: становление беларусской тюремной системы произошло как раз в эпоху, когда наши земли были под властью российских императоров.
Город в ту пору был центром уезда (аналог современного района), для таких населенных пунктов предусматривались тюрьмы всего на сто мест. Но вскоре Оршу ждали глобальные изменения: во второй половине XIX века в Российской империи массово строили железные дороги, и через древний город прошло сразу несколько транспортных веток (в 1871-м - важнейшая Московско-Брестская дорога, в 1902-м - Петербургско-Одесская, в 1908-м началось строительство линии на Унечу в сторону Брянской области). Все это превратило Оршу в крупный транспортный узел и привело к взрывному росту ее населения.
Приход ХХ века и установление советской власти обернулись ростом репрессий. И уже в 1920-х городская тюрьма, которая во времена СССР стала исправительно-трудовой колонией № 6, оказалась переполненной. Поэтому во второй половине 1930-х недалеко от железнодорожного вокзала построили пересыльный пункт на 2,5 тысячи заключенных. Позднее его перепрофилировали в пересыльную тюрьму, затем в транзитно-пересыльное отделение при МВД БССР. В 1959-м на базе последнего возникла исправительно-трудовая колония № 12 усиленного режима.
К тому времени в Орше появилась еще одна, третья по счету исправительно-трудовая колония (теперь уже строгого режима), созданная через несколько лет после Второй мировой войны. Тогда она имела общесоветскую нумерацию УЖ-15/8, теперь № 8 (соответственно, другие оршанские колонии во время СССР числились в документах как УЖ-15/6 и УЖ-15/12).
Появление третьей ИК делало город беларусским «лидером» в этой сфере. Очевидно, что это тоже было связано со статусом транспортного узла - в местные колонии было удобно транспортировать заключенных из других частей страны.
Важно также, что наличие колоний, а также транзитный статус города привели сразу после Второй мировой войны к серьезному росту преступности. В Оршу стекались «гастролеры» со всего СССР, иногда задерживаясь там надолго. Так, еще в 1945-м в городе появилась хорошо законспирированная вооруженная банда, которая регулярно осуществляла налеты, ограбления и убийства. Лишь в конце 1946-го четыре десятка человек, входивших в ее состав, ликвидировали. Выяснилось, что речь шла о недавних фронтовиках.
Стенка на стенку
Тем временем ситуация с криминалом в Орше продолжала ухудшаться. В 1950-1960-е город на районы разделили молодежные группировки. Их насчитывалось полтора десятка, в состав каждой входили от 20 до 40 человек (численность могла доходить и до 60) в возрасте 15−18 лет во главе с «водилой», определявшим поведение группы: одни могли поддерживать связь с криминалом, другие достаточно лояльно относиться к милиции. По статистике МВД, около 60% участников учились в ПТУ, 30% - в техникумах, остальные были старше, изредка в группировках встречались и демобилизованные из армии. Школьников не брали, присматриваясь к ним и приглашая вступить в ряды, когда те подрастут.
Чтобы отличить «своего» от «чужого», придумывали различные эмблемы или атрибуты. Например, головные уборы определенного цвета. В Барани (город в Оршанском районе) - черного, поэтому местных называли «черношапочниками». Представителей других районов, попавших на чужую территорию, избивали.
Также распространенным явлением в городе были массовые побоища с применением строительной арматуры, цепей и других предметов, которые проходили по несколько раз в месяц. На драку ходили строем. «Я видела колонну дважды, - вспоминала свидетельница тех событий Ольга. - Был морозный ноябрьский вечер, сгустились сумерки, я выглянула в окно, услышав странный шум. Это крепкие молодые люди в черной одежде строем выходили за город - по трое в ряду. Шли в ногу, демонстрируя силу и дисциплину. Все были в одинаковых шапочках со срезанным помпоном - "бойцовках", которые говорили о принадлежности к определенной группировке. Я испугалась, бросилась закрывать ставни, осмотрелась: где мои дети?»
«Целенаправленный, жесткий мордобой был привнесен в город из близлежащих деревень. Кто не знает, что славянская удаль в своем пике - это стенка на стенку, деревня на деревню. Драки за межу ушли в историю, а вот неприязнь к соседям, желание проявить свое "я" при помощи кулака остались», - объясняли милиционеры.
Аналогичной точки зрения придерживались и исследователи, отмечавшие, что феномен массовых драк «стенка на стенку» был общесоветским: «Потребность в рабочей силе стала причиной массовой миграции сельского населения в большие города. Многие из участников великих строек ХХ века сохранили сельские нормы, ценности и традиции, перенеся их в трансформированном виде в урбанизированную среду. Одной из таких традиций были драки деревня на деревню, в которых принимала участие бо́льшая часть мужского населения. Второе поколение мигрантов адаптировало данную традицию к городским условиям. Переселение бывших сельских жителей из бараков в новостройки, произошедшее в 1960-1970‑х годах в связи с масштабным жилищным строительством, привело к тому, что молодые жители дворов или коробок начали защищать свою территорию, устраивать драки стенка на стенку, улица на улицу и т. п.».
Жертва убийства - милиционер
Драки тогда происходили и в Могилеве, и в других крупных советских городах. В этом контексте пример Орши, чье население на излете существования СССР составляло около 120 тысяч, можно было бы считать типичным. Но все меняло наличие трех колоний, из которых ежемесячно освобождалось более 150 человек. Часть из них не уезжала, а оседала здесь же - далеко не всегда встав при этом на путь исправления. По данным силовиков, в 1972-1974 годах среди заключенных, отбывших наказание в Орше, рецидивы фиксировали у бывших постояльцев всех трех колоний: № 6 (24,9% освободившихся снова совершили преступление), № 12 (21,5%) и № 8 (9,5%). Ряды бывших зэков постоянно пополняли участники упоминавшихся выше молодежных группировок.
В 1979-м одиннадцать участников одной из группировок, собравшихся на проводы в армию, убили лейтенанта милиции Юрия Бобкова, сделавшего им замечание за шумное поведение.
В начале 1980-х во время драк между группировками произошли первые убийства молодежи. «Никто не ставил целью убить человека, с которым в ПТУ сидел за одной партой. Раззадоренные боем, подростки забывали неписаное правило драки: не бить лежачего. Случалось, на бойца прыгали с дерева - чтобы добиться большего эффекта», - вспоминала Ирина Чернявская, в прошлом начальница местной инспекции по делам несовершеннолетних.
Случались убийства из мести. Когда во время драки погибал один из бойцов, группировки делали перерыв, соблюдая около года своеобразный траур. Затем представители той из них, которая потеряла бойца, должны были совершить убийство во время новой драки. Именно таким образом в 1986-м погиб 17-летний Дмитрий Барановский - в драке между «Курган-Дерибасами» и «Раницей».
Как писала «Оршанская газета», его «вырвали из первых рядов, затащили в тыл, где забили ногами до смерти».
Попытки родственников разогнать бойцов, пришедших на похороны парня, оказались безрезультатными. И лишь мать Дмитрия не позволила другим участникам группировки нести гроб до кладбища на руках, призвав присутствующих прекратить убийства. Это было более чем актуально: до конца 1980-х в драках районных банд практически ежегодно гибли несколько подростков.
Власти же, как и во многих других регионах, запрещали выносить «сор из избы» и обсуждать проблему публично. Поэтому о ситуации в Орше долгое время практически никто не знал. Наказанием же за участие в массовых драках был штраф либо арест на 15 суток (лишь за убийства наказывали по всей строгости закона), которые никого не останавливали. Да и найти среди десятка людей того, кто в ходе общей драки нанес смертельный удар, было непросто.
Исчезновение банд
Серьезная борьба с группировками началась лишь во второй половине 1980-х годов. «В Оршу приехал начальник Витебского УВД Мечислав Гриб (в будущем он несколько месяцев будет руководителем независимой Беларуси. - Прим. ред.). Он посадил меня в свою машину, и мы поехали по городу - смотреть обстановку. После этого Гриб вздохнул, признав, что "от этой проблемы не отмахнешься"», - вспоминала Ирина Чернявская. После этого местные улицы стали патрулировать бойцы военизированных взводов и СОБРа (специального отряда быстрого реагирования).
В СССР как раз набирала обороты перестройка, одним из лозунгов которой правительство называло гласность, - и местная власть сняла запреты на публикации о проблеме, о ней стали говорить. Милиционеры также не бездействовали. Они определяли состав группировок по фотографиям, а также по видео, сделанным на похоронах. Пытались разобщить бойцов.
«Есть много методов дискредитации лидера, - рассказывал один из сотрудников инспекции по делам несовершеннолетних. - Милиционер подходил к нему, когда лидера окружали бойцы, спрашивал, как дела, хлопал по плечу и шептал что-то на ухо, словно секретничал. Бойцы начинали беспокоиться: что за дружеские отношения? Если мы располагали информацией о месте сбора групп, то сообщали об этом одному из бойцов, ссылаясь на "водилу". В результате подростки решали, что лидер работает на милицию, в группе происходил раскол».
Также под угрозой отмены дискотек удалось прекратить драки на танцплощадках, для подростков организовывали экскурсии за решетку, где заключенные рассказывали о тяжелой жизни в колониях, а врачи - о тюремных болезнях.
В конце 1980-х милиционеры собрали предводителей 12 молодежных группировок и заставили их положить конец хотя бы побоищам с применением подручных средств. В драках стали использовать только кулаки. После этого убийства пошли на убыль. Правда, за последующие пять лет в драках все равно погибло четыре человека.
А настоящий закат оршанского криминального мира начался в конце 1980-х. Символическим событием стало закрытие исправительно-трудовой колонии № 6 (той самой, которая была первой городской тюрьмой): власти решили восстановить иезуитский комплекс. После археологических раскопок и длительной паузы в нулевые годы началась реконструкция, завершившаяся в 2014-м. Теперь в здании работают детская библиотека, художественная галерея, отдел по культуре райисполкома и «Оршанский дом ремесел».
Два других исправительных учреждения сохранились. В городе до сих пор действуют ИК № 8, а также ИК № 12 (в последней содержатся осужденные, больные активной формой туберкулеза). В них сейчас отбывают свои сроки и беларусские политзаключенные.
Однако изменилось время. Распад СССР и восстановление независимой Беларуси привели к тому, что Орша перестала быть частью единого советского пространства, а значит, туда перестали попадать переведенные из небеларусских тюрем «сидельцы» - а потому их число заметно уменьшилось. В новых условиях появились возможности для занятий бизнесом. Это была возможность заработать - и часть недавних бойцов воспользовалась таким шансом. Число группировок начало постепенно уменьшаться: в 1996-м в Орше их насчитывалось 13, в 1998-м - девять, в 2002-м - пять.
В страну проникала западная массовая культура, становились доступнее компьютеры - так у подростков и молодежи появилась альтернатива разборкам на улице. В итоге Орша потеряла статус криминальной столицы Беларуси. Сейчас по уровню преступности город не первый не только в стране, но даже в своей области - по численности преступлений в пересчете на численность населения Оршанский район в 2024-м находился на 13-м месте среди 23 регионов Витебщины.