Главного уролога Беларуси расстрелял пациент, ставший жертвой госпропаганды. Вспоминаем эту историю
13 августа 2026 в 1786605540
Кирилл Папоротников / «Зеркало»
18 марта 1971 года доктор медицинских наук Абрам Михельсон приехал в Минскую областную детскую больницу на улице Подлесной (теперь Бровки). В коридоре его ждал пациент. Врач пообещал его принять и назвал день. Но пациент не собирался приходить второй раз. Из-под плащ-палатки он вытащил ружье и выстрелил прямо в 69-летнего профессора. Рана оказалась смертельной. Рассказываем о судьбе выдающегося врача, которого считают основателем беларусской урологии и знают во всем мире, и об этой страшной истории, которая вряд ли бы случилась без влияния пропаганды.
Доктор из пограничья
Абрам Михельсон родился в 1902 году в Минске. Он был старшим ребенком в многодетной семье (имел шестерых братьев и сестер). В детстве Абрама отдали учеником к аптекарю. «Пролетарское» происхождение отца, который всю жизнь рубил мясо в лавке, помогло ему получить высшее образование. До 1917-го оно было элитарным и малодоступным, а вот после революции новые власти создали при ряде университетов рабочие факультеты (рабфаки). Они предназначались для ускоренной подготовки к поступлению в вузы тех потенциальных студентов, чей уровень после школы был недостаточным. Заодно рабфаки помогали заполнить университеты людьми, лояльными новой власти.
В 1923 году Абрам окончил рабфак БГУ, а в 1928-м - медицинский факультет того же вуза (через два года тот будет отделен и позже станет медуниверситетом). Первые годы молодой специалист работал на врачебном участке пограничной станции Негорелое - как раз там до Второй мировой войны проходила линия разделения БССР и Западной Беларуси, то есть граница с Польшей. Затем его перевели по соседству - заведующим в Койдановскую районную больницу (теперь это Дзержинск).
Там Абрам стал описывать случаи из своей врачебной практики, оформлять их в статьи и посылать в научный журнал «Беларуская медычная думка». Абрама заметили и пригласили назад в Минск. В 1931-м Михельсон вернулся в мединститут, свою alma mater, в качестве ассистента сперва хирургической клиники, затем кафедры хирургии. Защитил кандидатскую диссертацию. На защите три человека в своих выступлениях отметили: «Эта работа достойна докторской степени». Но Михельсон отшутился, сказав, что еще молодой.
Когда на СССР напали немцы, в армию Абрама не взяли: у него была близорукость, а еще двусторонняя паховая грыжа, он носил бандаж и оперировал всегда стоя. Вместе с семьей доктор успел сесть в эшелон, отходивший от Минска, однако около Орши состав разбомбили. Абрам и его жена потеряли друг друга. С оставшейся частью семьи она добралась до Уфы, столицы Башкортостана, пошла к директору местного мединститута и рассказала ему про мужа. Тот сказал: «Если вы его найдете, я его возьму на работу». Михельсон тем временем добрался до Саранска, столицы Мордовии, где трудился в военном госпитале. Когда его разыскали, он переехал к семье в Уфу.
Там он работал в местном мединституте, был консультантом по хирургии и урологии эвакуационных госпиталей, много оперировал. Позже Михельсона пригласили в Курск заведовать кафедрой, но уфимский начальник его не отпустил: «Вот когда Минск освободят, я не стану вас удерживать, права у меня такого не будет, а в другой город не отпущу - такие работники мне и самому нужны». В 1944-м Минск действительно освободили, и Абрам вернулся в родной город, перетянув с собой еще и большую группу студентов Башкирского мединститута.
Спаситель безнадежных пациентов
Продолжив работать в минском мединституте уже в качестве доцента, Михельсон приступил к решению фундаментальной научной проблемы - врожденного отсутствия передней стенки мочевого пузыря, которое встречалось в одном случае на 30 тысяч младенцев. Из-за этого у больных постоянно подтекала моча. Браться за операции, чтобы решить этот вопрос, хирурги не спешили: ситуация была сложной, а опыта ее решения почти не было.
Спустя десять лет поисков Абрам решил этот вопрос путем пересадки мочевого пузыря в толстую кишку. На основе этой идеи врач защитил докторскую диссертацию «Хирургическое лечение врожденных расщелин мочевого пузыря», в 1957-м написал книгу «Оперативное лечение недержания мочи на почве врожденных аномалий мочевой системы». Она публиковалась во Франции, Венгрии и других странах, а решение этой проблемы вошло в мировую практику как «метод Михельсона».
Тем временем в Минске появилась интересная вакансия. Ранее, в 1953-м, в Беларусском госинституте усовершенствования врачей (теперь медакадемия последипломного образования) открылась кафедра урологии. Ее организаторкой и заведующей стала докторка медицинских наук Мария Жукова. В 1958-м ее перевели на работу в Россию - и кафедру возглавил Михельсон. В том же году создали Беларусское общество урологов, организатором и первым руководителем которого также был Абрам.
К тому моменту в БССР был всего 31 врач-уролог и существовало всего 185 урологических коек, в основном в составе хирургических отделений (то есть на республику было всего 185 мест в больницах, где могли получать лечение пациенты с урологическими заболеваниями). Поэтому новое общество поставило перед собой цель привлечь внимание медиков к этой специальности. В первые годы Михельсон сам писал программы и повестки общества, рассылая их по Беларуси.
В 1959-м профессора назначили главным урологом Министерства здравоохранения БССР. Узнав об уникальных операциях, которые он делает, к нему стали приезжать больные со всего Союза. Много было и детей с врожденными патологиями.
«Отец их всех принимал. Он не просто оперировал: он ходил к ним в палаты, беседовал, носил им конфеты, посещал в клинике в праздничные дни. Он как-то особенно трогательно относился к этим обездоленным, чаще всего брошенным всеми детям. А как они любили отца! Как ходили за ним! У отца в кармане всегда находилось что-то для них. Одного такого ребенка привезли откуда-то из деревни, бросили, и никто к нему не приезжал. Родители думали, что он умер. Ребенок поправился. Его некуда было деть, и персонал отделения буквально усыновил его. Он и жил в больнице. Отец пошел в собес, выхлопотал ему одежду (человеку впервые в жизни купили штаны, которые он раньше не мог носить), а потом санитарным самолетом отправил его с сопровождающей медсестрой в его деревню. Как легенду потом рассказывали, какой эффект произвел в деревне приземлившийся на окраине, в поле, самолет. Это было воспринято как чудо», - вспоминала Фреда Сагальчик, дочь Михельсона.
Операции при отсутствии передней стенки мочевого пузыря были не единственной инновацией Михельсона. Он описал один из признаков острого аппендицита в виде болезненности при пальпации слепой кишки, усиливающейся при положении на левом боку (известен как симптом Бартомье - Михельсона). В 1968-м стал заслуженным деятелем науки Беларуси, был членом правления Всесоюзного общества урологов. Ни одна научная конференция по урологии в Союзе не проходила без него.
Отверженная звезда
«Хто яго ведаў і памятае, усе як адзін гавораць пра неверагодную дабрыню. Як ён пры яго дабрыні кіраваў калектывам, як крытыкаваў і злаваў? Калі яму асісціраваў нехта з вучняў і быў зусім ніякі, ён мог сказаць, да прыкладу, так: "Развядзіце кручкі, няшчасненькі". Простыя словы дзейнічалі мацней за любое ўшчуванне. Ён быў прадстаўнічы і відны: прыгожы мужчына, які ведае сабе кошт як прафесіянал і трымаецца адпаведна. Фанабэрыстасці, уласцівай некаторым вучоным, у ім не было зусім. Апранаўся проста, але даволі стыльна. У [жонкі] Каці на гэта да яе іншых якасцей быў яшчэ і выдатны густ. А ён жартаваў: маўляў, што ні апране і што ні абуе, хоць картовыя штаны і парусінавыя туфлі, якія ён націраў крэйдай, - усе ў яго пытаюцца: "Абрам, дзе ты гэта дастаў?" А ён так умеў насіць нават простыя рэчы, што на ім яны выглядалі шыкоўна. Калі збіралася кампанія, сэрцам быў Міхельсон», - писала исследовательница Светлана Вотинова.
Однако блестящая карьера врача была сильно осложнена царившим вокруг антисемитизмом. Евреи, жившие на беларусских землях, столкнулись с ним еще в XIX веке в Российской империи, захватившей наши земли. Там антисемитизм оказался закреплен как на законодательном (например, в виде черты оседлости, за которой евреям запрещалось селиться), так и на бытовом уровне - местные жители при попустительстве, а иногда и при поддержке властей организовывали погромы (жестокие нападения на местное население). В СССР антисемитизм расцвел после Второй мировой опять же с подачи властей. В условиях холодной войны с США евреи стали восприниматься как «пятая колонна» в будущем противостоянии.
Дополнительный же импульс к антисемитизму дала еврейская эмиграция, которая пришлась на 1970-е (именно тогда советские власти перестали препятствовать ей). «В газетах печатались грязные фельетоны <…>. Большими тиражами издавались откровенно антисемитские книжки "философа" Владимира Бегуна. В общественном мнении усиленно формировалось представление об эмигрантах как об изменниках родины», - вспоминала дочь Михельсона.
По ее словам, жертвой такой политики стал и ее отец. Незадолго до гибели его вызвал ректор института, где он работал, и запретил ему баллотироваться на должность заведующего кафедрой: мол, существует положение, согласно которому специалист старше 65 лет не может ее занимать (хотя другие кафедры в том же институте возглавляли люди старше 70 лет). В 1969-м Михельсона сняли с поста главного уролога БССР.
«Причем в возмутительно грубой, хамской форме. Начальник управления лечпрофпомощи [Минздрава БССР] просто сказала: "Вы у нас больше не работаете. Вы уже не главный уролог республики". И все. Без всяких там благодарностей за службу и добрых слов о многолетнем сотрудничестве. Все это отца очень ранило, хотя он, беспартийный еврей, всегда, что называется, знал правила игры, знал, на что он может претендовать, а на что нет», - вспоминала Фреда Сагальчик.
Жертва антисемитизма
В 1970 году на консультацию к Михельсону пришел мужчина, которого звали Александр Секач. Ранее урологи поставили ему диагноз «аденома предстательной железы», сам же он считал, что у него рак. Секач писал письма в Минздрав, утверждал, что врачи-евреи лечат его неправильно. «Если вы не примете меры, то я сам распоряжусь», - грозился он. В министерстве считали, что Секач психически нездоров, поэтому его жалобы не рассматривались, но и на угрозы никто не реагировал.
Вероятно, Секач надеялся, что именитый врач согласится с ним, но Михельсон подтвердил диагноз, поставленный предыдущими урологами. Пациент тогда не запомнил его лица, но зафиксировал в памяти, что его осматривал еврей.
Год спустя этот больной вспомнил о том визите и по какой-то причине решил отомстить. В марте 1971-го он пришел «на разведку» в Минскую областную детскую больницу, где консультировал Михельсон, на улице Подлесной (теперь Бровки, рядом с метро «Академия наук», здание в 2026-м снесли). Видимо, разыскал по фамилии. Когда доктор вышел из здания и садился в машину, отправляясь в другую больницу на консультацию, Секач спросил у медсестры, случайно оказавшейся рядом: «А это кто такой?» - «Это наш профессор». - «Так он же старый». - «Ну и что? Зато очень хороший».
18 марта 1971 года Михельсон приехал в ту же больницу. Секач ждал его около кабинета, на нем была плащ-палатка защитного цвета, под которой он спрятал ружье. Абрам прошел мимо, но потом вернулся. «Вы не меня ждете?» - «Да, я хочу попасть к вам на прием». - «Хорошо, я вас посмотрю. Я принимаю по средам. Приходите ко мне в поликлинику», - сказал доктор.
В этот момент Секач выстрелил. Охотничье ружье было заряжено крупной картечью, у врача потом насчитали несколько проникающих ранений в брюшную полость.
Михельсон вбежал в свой кабинет с криком: «Меня убили!» Находившийся там художник Шрубок, рисовавший ему таблицы для лекций, немедленно помчался за помощью. Доктора сразу взяли на операционный стол. Одна бригада «складывала» руку (был многооскольчатый перелом локтевого сустава), вторая делала операцию на брюшной полости.
Секач тем временем поехал к своему племяннику, спрятал под кровать ружье и сел смотреть телевизор. Так его и застали милиционеры.
«Я сделал то, что хотел. Теперь можете меня взять», - заявил он им.
Позднее суд признал его больным канцерофобией (иррациональный страх заболеть раком) и отправил в спецотделение тюремной больницы, где убийца и пробыл до смерти.
69-летний врач продержался лишь несколько дней. «Я же этому человеку не отказал. Я просто попросил его прийти в среду, когда я консультирую. А он выстрелил. За что?» - спрашивал он у следователя. Можно только представить, что он, отдавший всю жизнь помощи пациентам, думал о таком повороте судьбы.
Абрам Михельсон умер 23 марта 1971 года. После смерти в газетах было опубликовано много некрологов, но лишь в газете «Літаратура і мастацтва» написали, что он «трагически погиб», а во всех других - «безвременно скончался». Никакой информации об убийстве в прессу не попало.
После массовой похоронной церемонии тело доктора было предано земле на Восточном кладбище. Там установлен памятник работы Леонида Левина: две стелы из черного гранита, образующие стену, расколотую надвое. В центре - отверстие с рваными краями, будто зияющая рана.