Святая троица советской медицины. Эти диагнозы знакомы всем беларусам — но за пределами пост-СССР о них никто не слышал. О чем речь

20 июня 2026 в 1781939940
Михалина Яновская / «Зеркало»

Молодая мама приносит малыша к педиатру: ребенок плачет, плохо ест, краснота на щеках. Врач назначает анализ кала, находит в нем отклонения по микрофлоре и выписывает пробиотики от дисбактериоза. 17-летняя девушка жалуется на учащенное сердцебиение и слабость - терапевт ставит ей вегетососудистую дистонию, советует ограничить нагрузки и дает освобождение от физкультуры, при разгоне пульса - валидол под язык. Мужчина с болью в пояснице уходит от невролога с диагнозом «остеохондроз». Это обычные ситуации в беларусских поликлиниках. Но окажись любой из этих пациентов в польской или немецкой больнице и назови поставленные диагнозы - тамошние врачи растерялись бы. Все потому, что в международной классификации таких заболеваний нет (вернее, есть лишь одно, но с совсем другим значением), а озвученные симптомы оценивают совсем иначе. Откуда взялись три таких привычных диагноза постсоветской медицины, что за ними на самом деле скрывается и почему беларусы до сих пор верят в эти «болезни» и продолжают от них лечиться?

Знакомо каждому

Слово «дисбактериоз» у нас знают, наверное, все, у кого есть свои дети или были младшие братья и сестры. Так называют состояние, когда в кишечнике «нарушена микрофлора» - полезных бактерий не хватает или вредных слишком много. Симптомы очень общие: вздутие, нестабильный стул, общий дискомфорт в животе. Диагноз особенно популярен в педиатрии, и редкий постсоветский ребенок избежал анализа кала на дисбактериоз и выписанного после этого курса бифидобактерий.

Вегетососудистая дистония - и вовсе диагноз почти универсальный. Под него подводят учащенное сердцебиение, головокружение, слабость, перепады давления, потливость, плохую переносимость жары, тревожность, головные боли, сложности с вниманием и даже проблемы с пищеварением, мочеиспусканием и сексуальной функцией (и это не все). Его особенно часто ставят подросткам и молодым женщинам, когда что-то не так, но основные анализы и кардиограмма в норме. В советское время - да и после - этот диагноз получал едва ли не каждый первый.

«Вегетососудистая дистония является очень распространенным расстройством и в той или иной степени встречается у 60−80% населения», - говорится на сайте медцентра «Невроцель» в российской Самаре.

«Различные авторы [советского времени] приводят разные данные: 5−21% населения, 12−35% и 25−80% в какой-то момент имели диагноз "ВСД", - пишет в своей статье доцентка московского РНИМУ им. Н.И. Пирогова Анастасия Беляева. - После распада Советского Союза это заболевание также оставалось широко распространенным. Например, описывая начало 2000-х годов, указывают, что у 40,3% пациентов, обратившихся к кардиологу по поводу болей в груди, была диагностирована ВСД».

Остеохондроз же у врачей старой школы охватывает практически любую боль, связанную с позвоночником. Ноет шея, болит голова, прострел в пояснице, онемение в конечностях - все это могут объяснить этим термином. Диагноз настолько растяжим, что обнаружить его у себя может большинство людей в возрасте старше сорока.

Для международного медицинского сообщества этих «заболеваний» не существует, а вот в постсоветской медицине они бытуют уже десятилетия, под них выписывают лекарства, возможно, и больничные. Откуда эти диагнозы в ней взялись и почему так закрепились? Чтобы понять это, нужно вернуться примерно на сто лет назад.

Немецкие корни

Все три термина пришли из немецкой медицины начала XX века. Но в оригинале они были совсем не тем, чем стали в советской медицине.

Слово «дисбиоз» (у нас трансформировалось в «дисбактериоз»), как считается, впервые использовал в 1920 году немецкий ветеринарный физиолог Артур Шойнерт, и поначалу оно относилось исключительно к лошадям. Специалист изучал связь между кишечной микрофлорой и воспалением костей у лошадей и ввел термин «дисбиоз кишечной флоры» для обозначения нарушения микробного состава кишечника.

Илья Мечников, которому в СССР приписывали отцовство этой идеи, тоже рассуждал о роли бактерий в кишечнике, но сам термин не использовал.

В западной науке «дисбиоз» и сегодня встречается в исследованиях, но описывает просто состояние дисбаланса в микрофлоре кишечника как следствие чего-то другого: инфекции, приема антибиотиков, хронического заболевания. То есть это симптом, а советская медицина из него сделала самостоятельный диагноз, болезнь, которую можно выявить анализом кала и вылечить пробиотиками. Это все равно что ставить диагноз «сыпь» и пытаться лечить мазями лишь сами высыпания на коже, не ища их причину.

Термин «остеохондроз» в применении к позвоночнику появился в работах немецкого патолога Кристиана Георга Шморля. В 1927 году он описал характерные изменения в позвонках - небольшие углубления в костной ткани, образующиеся там, где хрящевой диск постепенно вдавливается в тело позвонка, - и эти структуры до сих пор называются «узлы Шморля». Свои наблюдения он делал на вскрытиях. И пришел к выводу, что подобные изменения встречаются настолько часто, что называть их болезнью не очень разумно: они есть даже у тех, кто не жаловался ни на какие боли. Тем не менее термин перекочевал в советскую медицину и там трансформировался: «остеохондроз позвоночника» стал единым названием для практически любой боли в спине у взрослых.

У ВСД самая запутанная биография. В конце XIX века в Европе и США был невероятно популярен диагноз «неврастения» - размытое определение нервного расстройства, под которое подходили усталость, раздражительность, учащенное сердцебиение, головокружение и еще добрый десяток жалоб. В России он тоже прижился.

После Второй мировой советская медицина, находившаяся под сильным влиянием павловской теории «нервизма» - идеи о том, что нервная система управляет всеми функциями организма и именно ее нарушения лежат в основе большинства болезней, - переосмыслила неврастению как раннюю стадию гипертонической болезни. Кардиолог Георгий Ланг разработал «нейрогенную теорию» гипертонии, и неврастения в этой логике превратилась в «вегетативную дистонию» - функциональный предвестник сердечно-сосудистых нарушений. Как самостоятельный диагноз «вегетососудистая дистония» оформилась примерно к 1980-м, в тревожную эпоху позднего СССР, и стала очень «популярна» у врачей и пациентов.

Все это происходило в условиях значительной изоляции советской медицины от международной практики. СССР пользовался существенно усеченной версией международной классификации болезней (МКБ) и развивал собственные диагностические традиции, нередко расходившиеся с мировыми стандартами. ВОЗ приняла МКБ десятой версии в 1990 году, Россия перешла на нее только спустя девять лет, а Беларусь и вовсе в 2002-м. За это время три термина успели так глубоко врасти в медицинский язык и практику, что никакая новая классификация и протоколы уже не смогли их вытеснить.

Дисбактериоз

Начнем с самого безобидного из трех диагнозов. Вряд ли вы встретите где-то, кроме постсоветских стран, такой диагностический метод, как анализ кала на дисбактериоз. В его основе лежит идея, что у человека есть некий «правильный» состав кишечной микрофлоры, отклонение от которого и является болезнью. Врач смотрит на результаты и видит, например, что бифидобактерий мало, а условно-патогенной флоры много, и выписывает пробиотики для восстановления нормы.

Проблема в том, что никакой единой нормы микрофлоры не существует. Состав микробного сообщества кишечника у каждого человека индивидуален и зависит от возраста, питания, географического происхождения, перенесенных болезней и десятков других факторов. Поэтому состав бактерий сам по себе обычно ничего не говорит о причинах проблем с пищеварением. Международные гастроэнтерологические сообщества такой метод диагностики не признают и в клинических рекомендациях не используют. Главное же, что дисбаланс микробиоты, хоть и существует, является лишь симптомом, лечить его без выяснения, что его вызвало, бессмысленно.

Именно поэтому желудочно-кишечные жалобы - вздутие, нестабильный стул, боль в животе - в международной практике требуют поиска конкретной причины. За этими симптомами может скрываться синдром раздраженного кишечника - хроническое функциональное расстройство, которым страдает от 5 до 17% населения планеты. Или целиакия - аутоиммунная реакция на глютен, которая мастерски маскируется под проблемы с пищеварением: до правильного диагноза пациенты с целиакией в среднем ждут 13 лет. Также «дисбактериоз» может оказаться воспалительным заболеванием кишечника - болезнью Крона и язвенным колитом, а они уже требуют серьезного лечения. Пока пациент годами «восстанавливает микрофлору», настоящий диагноз может оставаться незамеченным.

В Беларуси и России диагноз «дисбактериоз» все еще встречается в медицинских картах, хотя и все реже по мере того, как молодые врачи проходят подготовку по международным стандартам. В МКБ-10, по которой официально работает беларусское здравоохранение, такого диагноза нет.

Вегетососудистая дистония

Из трех диагнозов ВСД самый расплывчатый и самый массовый. И за ним чаще всего прячется то, о чем в советской медицине было не принято говорить прямо.

Как отмечают российские неврологи, под маской ВСД могут скрываться тревожные расстройства, депрессия и соматоформные расстройства (группа психических нарушений, при которых человек испытывает реальные физические симптомы - боль, слабость, проблемы с ЖКТ, но обследования не находят органических причин для них). А еще неврологические состояния - головные боли, напряжения, нарушения вестибулярного аппарата с головокружением и потерей равновесия, нейрогенные обмороки. Или вполне физические причины: нарушения ритма сердца, заболевания щитовидной железы, анемия - которые просто не искали, ограничившись привычным ярлыком.

То, что это проблема, видели уже в советское время. В 1989 году московский психиатр Ирина Киреева исследовала 91 пациента юношеского возраста, направленных к ней с диагнозом «ВСД» из обычной поликлиники. У 81 из них - то есть у 89% - выявились психические расстройства, о которых терапевты и неврологи не подозревали. Чаще всего это были расстройства депрессивного спектра: они обнаружились у 53,8% от всей выборки. И это данные не западного исследования, а диссертация, защищенная во Всесоюзном научном центре психического здоровья Академии медицинских наук СССР.

Почему это важно для практики? Тревожные и депрессивные расстройства лечатся - психотерапией и медикаментами. Но для этого их нужно сначала распознать. А так пациент с паническим расстройством, которому выписали валерьянку и велели «меньше нервничать», годами живет с приступами, считая себя сердечником. Или пациент с депрессией, замаскированной под ВСД, не получает помощи, которая могла бы кардинально улучшить качество его жизни. В некоторых случаях это может нести большой риск, ведь тяжелая депрессия может вызывать суицидальные мысли.

Отдельную роль здесь сыграла советская стигматизация психиатрии. Диагноз из области психического здоровья означал социальные последствия: ограничения по работе, водительским правам, воинской службе, а в крайних случаях принудительное лечение и «карательную психиатрию».

Так что ВСД - скорее всего, неосознанно - была удобной для врача, который мог объяснить ею почти все что угодно и отправить пациента домой успокоенным. «Удобной» болезнь была и для пациента, который получал нестрашный физический диагноз, вовсе не стигматизированный, а даже, как сказали бы сегодня, «нишевый»: можно было думать, мол, у меня просто очень чувствительный организм, мне противопоказаны нагрузки. Плюс пациент больше не мучился от непонимания, что же с ним не так, а получал ответ и хоть какое-то лечение. То, что оно при этом ничего не лечило, было уже не так важно, да и эффект плацебо никто не отменял.

Остеохондроз

Из этой троицы остеохондроз наиболее опасен в своей расплывчатости. В международной практике такого диагноза, как боль в спине, не существует - есть десятки конкретных состояний и болезней, симптомом которых она может быть. Да, чаще всего она имеет доброкачественный характер - мышечное напряжение, грыжа диска, возрастные изменения. Но иногда за болью в спине прячутся очень серьезные вещи: перелом, злокачественная опухоль или ее метастазы в позвоночник, инфекционное поражение межпозвонкового диска, аутоиммунное воспаление суставов позвоночника. А под привычным ярлыком остеохондроза их легко вовремя не заметить.

Беларуска Валентина из Мозыря почувствовала первые симптомы в конце 2023 года: боли в пояснице, нарастающая слабость, потом боли по всему телу. Всю весну 2024-го женщина ходила по неврологам и нейрохирургам, получала разные предполагаемые диагнозы, в том числе и остеохондроз. Обследовалась в больнице в Мозыре, потом в минском РНПЦ неврологии, где ее выписали с диагнозом «соматоформное расстройство» - то есть дали понять, что боль, возможно, психосоматическая. К моменту, когда наконец нашли настоящую причину - а это была болезнь Лайма, клещевой боррелиоз, - Валентина практически потеряла возможность самостоятельно ходить. На поиск диагноза ушло полтора года. Женщине назначили лечение антибиотиками, но насколько оно было успешным и остались ли последствия, не сообщалось.

А вот в России была история гораздо трагичнее. Работник железной дороги Евгений Меккиев, 55-летний житель Петрозаводска (столица Карелии), в феврале 2014 года обратился в ведомственную поликлинику с болями в спине и груди. Его смотрели два терапевта, невролог и хирург - и все ставили диагноз «остеохондроз». Таблеток становилось все больше, но состояние не улучшалось. Летом Евгения две недели лечили от «остеохондроза грудного отдела» в железнодорожной больнице и выписали: боли в спине как будто ослабли. Но появились под лопаткой… Мужчина еще походил на платные процедуры, но когда боль распространилась на ноги и он уже не мог ходить, семья без направления повезла его в республиканскую больницу. Там сразу сказали: это не неврология, отправили на рентген - и увидели множественные разрушения костей. Настоящим диагнозом была миелома - рак крови, возникающий в костном мозге. Через неделю у Меккиева отказали почки. Завотделением, лечивший мужчину в последний год, признал: диагностировали бы его раньше, лечить было бы проще. В августе 2015 года Евгений умер.

Почему они еще живы?

Официально Беларусь работает по МКБ-10 уже больше 20 лет. ВСД и дисбактериоза в этой классификации нет совсем, ни в каком виде. Остеохондроз там есть, но в очень конкретном значении. Это либо болезни роста хрящей у детей и подростков (код M42.0) - болезнь Пертеса, болезнь Осгуда-Шлаттера, либо дегенеративное поражение дисков позвоночника у взрослых (код M42.1). Остеохондроза как универсального диагноза для большинства спинных болей в международной классификации не существует.

Тем не менее в кабинетах беларусских и других постсоветских врачей, и не только старой закалки, эти три термина продолжают бытовать как общие диагнозы. Почему? Исследователи из Университета Восточной Англии, изучавшие здравоохранение стран бывшего СССР, фиксируют общую закономерность: изоляция советской науки от западных разработок привела к широкому использованию устаревших диагностических процедур и протоколов лечения. Кроме того, есть и финансовая выгода от избыточных назначений и госпитализаций. В отношении нашей троицы диагнозов можно назвать несколько конкретных причин.

• Привычка. Врач, который учился в 1980-е и 30 лет ставил диагнозы «остеохондроз» и «ВСД», не перестроится от того, что в официальном документе появился новый код. Медицинский язык и практика меняются медленнее, чем классификации. Как отмечают сами врачи, эти диагнозы нередко ставятся «просто по инерции, потому что так принято».
• Стигма психиатрии. Диагноз «тревожное расстройство» или «депрессия» пугает пациентов, влечет социальные последствия и требует направления к психиатру, а в ВСД ничего страшного нет. И пациент спокоен, и врач может поставить свою галочку.
• Хроническая нехватка времени на приеме. По нормативам беларусского Минздрава, врач общей практики в поликлинике имеет 20 минут на первичный прием пациента. Но из-за нехватки специалистов большинство терапевтов обычно закрывают более одного участка, еще навещают больных на дому, и в итоге в поликлинике у доктора на пациента часто есть лишь несколько минут. Углубленный поиск причины боли в спине или тревожных симптомов требует времени, обследований, направлений (которые тоже не всегда дают охотно). Гораздо быстрее поставить привычный ярлык.
• Деньги. Вокруг этих диагнозов выстроена целая инфраструктура - анализы на дисбактериоз, физиопроцедуры при остеохондрозе, сосудистые препараты при ВСД. Плюс есть множество биологически активных добавок и прочих средств для этих «болезней» (многие из них за пределами постсоветского пространства не применяются), производители которых заинтересованы в их продажах.

Впрочем, официальная беларусская медицина от этих диагнозов отказывается. В действующем клиническом протоколе Минздрава Беларуси по дорсопатиям (заболеваниям позвоночника) боль в спине у взрослых разделена на конкретные состояния: боль внизу спины (M54.5), поражение межпозвонкового диска (M51), радикулопатия (M54.1), спондилез (M47).

С ВСД - то же самое. В действующем протоколе по психическим расстройствам ее нет, а есть, например, паническое расстройство (F41.0) и генерализованное тревожное расстройство (F41.1) с критериями диагностики и схемами лечения. Когда симптомы физические, но органической причины не найдено, МКБ предлагает код F45.3 - «соматоформная вегетативная дисфункция»: это значит, что тело реагирует на психологический стресс физически и врач обязан искать причину дальше. Специалисты тоже все чаще говорят об этом открыто: неврологи пишут в профессиональных изданиях, что ВСД - «традиция, оставшаяся со времен СССР», а пациентам с таким диагнозом рекомендуют сменить врача.

Профессор Роман Евсегнеев, заведующий кафедрой психиатрии БелМАПО и один из составителей беларусских клинических протоколов, в интервью говорил, что паническое расстройство, генерализованное тревожное расстройство и расстройства адаптации - самые распространенные болезни у беларусов. А у многих пациентов они десятилетиями прячутся под буквами «ВСД».

Таким образом, хотя разрыв между протоколами и практикой пока есть, он все же сокращается - по мере того как уходят на пенсию врачи советской школы. Да и сами пациенты приходят на прием все более информированными.